?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Часто так бывает, что мимолетно сказанная реплика дает направление для долгой работы.
Однажды phillshope порекомендовал мне прочесть статью "Обычай "добровольной смерти у примитивных народов".
Читая ее, я не могла отделаться от мысли, что нечто подобное встречала по отношению к российской действительности.

И, через короткое время, нашла свою заметку-перепечатку статьи из "Мир Божий", 1902 г., № 3 (март) на эту тему.



67 том "Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона" неожиданно вызвал весьма оживленную газетную полемику. В словаре помещена статья "Убийство детей и стариков", в которой, между прочим, находятся следующие строки: "Удивительнее всего, что еще в недавнее время этот обычай (убийство стариков) практиковался в Малороссии. "Людей старых, - говорит госпожа Литвинова, - не подававших надежду на жизнь, вывозили в зимнюю пору в глухое место и опускали в глубокий овраг, а чтобы при опускании они не разбились или не задерживались на свете, их сажали на луб, на котором они, как на санях, доходили до дна оврага. Отсюда: "сажать на лубок", "пора на лубок". Когда этот обычай был запрещен, то стали прибегать к изолированию стариков в пустой хате, где они с голоду и холоду помирали". Такой случай имела возможность наблюдать сама госпожа литвинова в 80х годах в д. Землянке, Полтавской губернии.
Достоверность этого утверждения была заподозрена "Полтавскими Губернскими Ведомостями", а затем и "Приднепровским Краем", сотрудник которого г. Сланинский увидел во всем этом "какое-то недоразумение", так как убийство старика "не вяжется с характером малорусского народа, у которого в истории скорее можно заметить слегка преувеличенный культ старости".

Уездный землемер г. Пржиборовский признал эти сомнения неосновательными. "Стоя близко к народу и хорошо зная малороссийский быт из источников и из личных наблюдений, - пишет он в том же "Приднепровском Крае", нахожу возможным разъяснить сомнения по вопросу "убийства стариков". Обычай этот существует не только в Малороссии, но и в других местах (например, в Новгородской губернии и лесных уездах Минской губернии); в Малороссии оно выражается двояко: 1) инициатива "убийства принадлежит самому старику (это скорее самоубийство) и 2) инициатива убийства принадлежит детям деликвента.
В первом случае старик совершает все предсмертные, ритуалом предписанные действия (принимает елеопомазание, причащается), прощается с родными и знакомыми, распоряжается имуществом и приказывает детям вывести его в степь на мороз и там оставить; на утро старика хоронят.
Во втором случае дети привязывают старика к салазкам и выволят его, помимо его воли в степь, на мороз; для подобного деяния имеется даже особый термин "посадить на салазки".

Как в первом, так и во втором случае дети остаются безнаказаны: "громада", очевидно, считает, что старик имеет право распоряжаться своею жизнью, и что дети имеют право избавить хату от лишнего рта.

Недавно, работая в славяносербском уезде, в окрестностях села Первозвановки, я имел случай убедиться в том, что обычай существует еще и теперь, дело было так. При мне, в качестве понятого (присяжного) был глубокий старик Орест Чередниченко; это - типичный хохол-старожил, помнящий и "венгерца", и "того Гладкого, що у запорожцив неволю повернув" и чумачество, имеющее даже (по рассказам конечно) сведения о борьбе новопоселенцев - сербов и волохов с коренным населением Кальмиуской паланки (так в тексте), - словом, это интереснейший тип разумного "дида". И вот этот Чередниченко, споря со своими внуками из-завыдела на особые дворы, употребил выражение: "ет ви, дурни, перше мене на саночки посадовыть, а потим вже дилить худобу". Беседуя с ним на тему о разделах хозяйства, я попутно выяснил значение термина "на саночки". По словам Чередниченко, обычай "на саночки" в старые времена имеет обширное применение, и что даже теперь случается старикам умирать в степи по инициативе детей (он называл и имена, но к сожалению, я тогда не записывал разговора и имен не помню); последний известный ему случай был "як цар Лександра Миколаевич на турка ходив", т.е. в 1877-1878 годах.

Несомненно, что обычай существует. Прежде всего он имел некоторое основание от религиозной точки зрения: старик лишил себя жизни, не нарушая целости тела своего "образа Божия"; теперь причина другая - экономическая. Времена меняются - но пережитки времени остаются; так остался, хотя и искаженный, обычай "убийства стариков".
Г. Славинский, однако, дает иное объяснение выражению "на саночки посадовить". Это - пишет он - своеобразный оборот малорусской речи и значит просто "похоронить", без всякого намека на убийство стариков. Это выражение есть отголосок древне-русского оборота речи. Как известно, Владимир Мономах в своем "Поучении" пишет: "Аз, худый, сидя на санях", т.е. переводя на современный язык: "на смертном одре, я..." и т.д. Кроме того, существует рукописная миниатюра, изображающая перенесение мощей св. Глеба, на которой изображены сани, а на них гроб и надпись: "Везут святаго Глеба в раце камен". Существуют и другие свидетельства о странном обычае древней Руси провожать мертвых в могилу на санях и зимой, и летом.
Обычай этот исчез, но оборот речи сохранился в малоросском языке, как вообще в этом языке сохранились многие архаичные формы и выражения. Странному обороту речи, непонятному выражению, народ всегда подыскивает объяснения, - вот, - каким путем, не берусь решать, - слова "посадовить на саночки" оказались связанными с существовавшем в народе сказочным к настоящему времени преданием об убийстве стариков.

Со своей стороны "Саратовский Дневник" добавляет, что обычай этот еще не везде исчез. "В прошлом году такие похороны на санях летом пришлось наблюдать хорошо известному нам лицу в Бессарабии. В Подольской губернии, по рассказам очевидцев, - этот обычай имел значительное распространение еще в 60-х годах. И, быть может, не вывлся в глухих местах и по сей день.
"И у молдаван, и у малороссов проводы умерших стариков в могилу летом на санях выражают дать крайнего уважения. Не хотят трясти останки покойного, тревожить его. В сани запрягают не менее двух пар волов, а иногда пять-шесть пар, смотря по достатку. Таким образом выражение "посадовить на саночки" означает не просто похоронить, а похоронить с почетом."
-----------------------------------------------------------------------------------

PS.От себя добавлю, что в Курской области часто говорят "все, салазки" в смысле "все закончено, смерть, конец, допрыгался."

Comments

anairos
17 июн, 2016 11:45 (UTC)
В сказке увод детей в лес всегда есть акт враждебный, хотя в дальнейшем для изгнанника или уведенного дело оборачивается весьма благополучно. Посмотрим, как происходит отправка в лес в сказке. Сказочная семья начала сказки таит в себе некую двойственность. С одной стороны, хотят и ждут ребенка, и когда он появляется, то о нем трогательно заботятся: "И вместо колодочки стал рость в пеленочках сынок Терешечка, настоящая ягодка!" (Аф. 112). С другой стороны, в семье ощущается глухая или открытая вражда. "Как бы его со света сбыть" -- постоянная сказочная формула. Эти слова могут сказать все члены семьи относительно друг друга, но с одним только исключением: их никогда не произносит лицо младшего поколения по отношению к старшим, т. е. никогда не скажет сын или дочь об отце или матери. Извести, со света сбыть хотят всегда только старшие младших. Это желание извести знает одну преобладающую форму: "нежеланного" мальчика или девочку или брата и сестру изгоняют или заводят или посылают в лес: "Тот страшно рассердился, взял сестру и отвез в дремучий лес" (280). "Давайте, дети, поедим в лес, я -- драва рубить, а вы -- яготки собирать" (См. 233). Часто уже с самого начала фигурирует землянка. "Повез он свою дочь в лес и оставил там в землянке" (3В 122). "Свожу кажнова своего сына в лес, узнаю, к чему оне способны" (Ж. ст. 249). В этом случае уже с самого начала видно, что сын в лесу покажет или приобретет какие-то способности. "В одно время выпросили они у матери младшего брата на охоту, завели его в дремучий лес и оставили там" (Аф. 209). "Здобляйся, коли так, в лес. Пришли в лес, он снял с него одежу и велел сесть в дупло дуба, а сам ушел, оставив его нагова и босова" (См. 85). Таких случаев можно выписать несколько страниц. Можно создать целую систематику, изучить, в каких сюжетах встречается увод или изгнание, и в каких нет, можно изучить мотивировку этого изгнания, можно спросить себя, кто уводится (сын, дочь, в каком возрасте и т. д.). Для наших целей это несущественно. Мы выделим только одну сторону дела, спросив себя, кто уводит детей в лес?

Мы уже видели, что изгнание мотивируется какой-нибудь ad hoc созданной враждой. Исторически инициатором увода был отец или, если его не было, старший брат, брат матери и т. д. Но вражда отца к сыну сказочнику чужда и непонятна, она не соответствует его семейным идеалам. Чтобы оправдать эту вражду, сказка идет по двум линиям: с одной стороны, она чернит и унижает сына: он заслуживает, чтобы его изгнали из дома; этот сын и лентяй ("а работы никакой не работал" -- Аф. 193), и бедокур, на него жалуются, он и дурак и "бессчастный". Но все же эти случаи сравнительно редки. Гораздо чаще эта вражда подгоняется под условия семейной вражды, известной русской деревне из действительности. Вражда появляется с вступлением в семью нового лица, носителя этой вражды; это -- вторые жены или мужья при наличии детей от первого брака. Так в сказке появляется мачеха и ее историческая роль -- взять на себя эту "вражду", которая некогда принадлежала отцу. Она и есть главный инициатор изгнания детей в лес, к яге и т. д. Случаи ненависти самих родителей очень редки. То же происходит, когда мирно живут брат и сестра, но на горизонте появляется невестка. Невестка становится врагом сестры, брат увозит ее в лес. Родители, таким образом, изводят детей не сами. Примеров вражды мачехи и падчерицы я приводить не буду, они известны. Но увозит дочь в лес все-таки отец, причем он играет здесь самую жалкую роль. "Думал, думал наш мужик и повез свою дочь в лес" (Аф. 102). "Старику жалко было старшей дочери, он любил ее... да не знал старик, чем пособить горю. Сам был хил, старуха ворчунья..." (95). "Старик затужил, заплакал, однако посадил дочку на сани" (96). Спрашивается: почему же мачеха сама не может извести падчерицу или пасынка? Почему, при всей своей лютости и ярости, она сама не уводит детей в лес своей властной рукой? Она вполне могла бы сделать это логически, но она исторически этого не может, так как исторически детей уводит в лес всегда только отец или брат или дядя, но этого никогда не делала женщина. Это мог делать только мужчина, и мужчина в этой роли не вполне вытеснен в сказке.

Profile

я слушаю вас...
lena_malaa
lena-malaa

Latest Month

Сентябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Метки

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by heiheneikko