?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

   Знаете, я всю жизнь любила историю, цветы и камни. Собиралась поступать на исторический, пока мне не объяснили, что в лихие девяностые быть историком может позволить себе роскошь или содержанка (дочь, жена) банкира, или дура. Не будучи первой, не хотела оказаться и второй. Стала той, какой стала, а любовь осталась. И даже не передать, сколько наслаждения дарят прикосновения к предметам быта прошлых веком, узнавание нового о своем крае. Это, казалось бы, второсортное историческое направление на самом деле пьянит как вино. И нет ничего интереснее, чем стародавние истории о давно умерших людях, которые жили рядом с тобой.

  Оставим политику, оставим сетевые слухи и медиавирусы. Давайте окунемся в сплетни старых лет, судебную провинциальную хронику и обыденность жизни девятнадцатого века. Что может быть милее рассказа о недовысуженном наследстве, которое "и сейчас незакрытое лежит в архиве. А ежели наследники обнаружатся, то его можно затребовать и рассмотреть"? Или краткого пересказа, что случилось после того, как дворня насмерть запорола крепостную девку? Или о том, как Берия 19 века выколачивал долги по налогам ("заплати налоги и спи спокойно") и что ему за это в конце концов было? И как решались суды по защите прав потребителей? Можно ли назвать целомудренной православную деревню, в которой открыто живет четырнадцатилетняя любовница мельника? Что бывает, если после суда обвинить судей во взяточничестве и подлоге? А какие любовные страсти бушевали...

  Судебные истории Курской губернии. Настоящие. Невыдуманные (по ссылке на книгу после текста, который я перепечатала, идут указания на данные Курского архива). Познакомимся?

 
Дело Ширкова

  В 1813 году Льгов был совсем небольшим. Если стать на одном конце, то видна окраина другого. Другое дело уезд, население которого раз в двадцать больше. Именитых граждан вообще насчитывалось единицы, и все они на виду. Федор Алексеевич Ширков, только что вернувшийся с войны, был помещиком не последним, недурен собой, весьма просвещен. Характер имел покладистый, да и семьянином слыл примерным. Имел чин губернского секретаря.
  Прошло совсем немного времени, и обыватели зашептались, что назревает роман. Ширкова все чаще стали видеть в обществе девятнадцатилетней дворянки Марии Алтуховой. Больше всего жители городка любили обсуждать чужие романы, особенно если они касались людей видных и семейных, а Ширков был женат, имел двоих детей и по возрасту превосходил незамужнюю Алтухову более чем в два раза. Обывателям было обидно, если очередной нашумевший роман заканчивался ничем, тогда приходилось придумывать следующий. Но в данном случае дело принимало оборот нешуточный.
  Если в городе устраивался бал, то Ширков танцевал с Алтуховой просто вызывающе чаще, чем принято. Стал учить ее верховой езде. Если садились играть в карты, то старался сделать так, чтобы они играли парой.
  Жена его ревновала, но как-то по-тихому, окружающие этого не понимали, пожимали плечами, жалели ее. Им было бы гораздо интереснее видеть бурные скандалы с битьем посуды. А тут Алтухова посещала Ширковых, обедала с ними, играла в карты и вела себя, как ни в чем не бывало. Ее даже пригласили на день рождения Федора Алексеевича, где она подарила ему маленькую домашнюю собачонку.
  В апреле жена Ширкова уехала на минеральные воды. В мае, на день Святой Троицы, помещица Стремоухова устроила бал. Все было хорошо. На общем фоне выделялась Мария Алтухова. Она хорошо пела, танцевала с офицерами, вернувшимися с войны, особенно с Богдановым, который увлеченно рассказывал, как в декабре 1812 года с Кутузовым переходил через Неман. Но все омрачила неприятная сцена. В то время, когда Богданов что-то шептал Марии на ухо, а та заливалась смехом, Ширков мрачно смотрел на них, потом резко подошел, что-то тихо ей сказал, отчего Алтухова сразу вспыхнула, развернулся и покинул зал. Видели это многие, что послужило темой для разговоров после окончания танцев.
  На следующий день, в обед, Ширков послал своего кучера в дом Алтуховых с запиской к Марии, в которой умолял приехать к нему, он должен извиниться, просить прощение, больше ничего не повторится. Алтухова приехала. Примерно через час на крыльцо вышел шатающийся, бледный Ширков, подозвал кучера и прошептал: «Она умерла! Поезжай за исправником». Опустился на ступеньки и обхватил голову руками.
Алтухова лежала в гостиной, ковер был залит кровью, в стороне валялся револьвер.
  Ширкова тут же арестовали. Суд состоялся в первых числах августа. Конечно же, Льгов все это время только и обсуждал на все лады случившееся. Кто обвинял Ширкова, кто Алтухову. Ширков показывал, что Мария требовала его развода, устроила истерику, а когда он вышел за водой, схватила револьвер и выстрелила себе в грудь. Однако экспертиза самоубийство отрицала.
  14 августа, льговский помещик, губернский секретарь Федор Ширков обращается непосредственно к императору Александру Первому. Он просит только одно, чтобы заменили судью Волжина, так как тот состоит в родстве с девицей Алтуховой.
  Но это не помогло. По приговору суда Ширков был отправлен по этапу на каторжные работы в Сибирь. Уходя, он нес на руках маленькую собачонку.
  Прошел год и Ширков о себе напомнил. Он обратился с письмом к Министру Юстиции, в котором утверждал, что в Курской губернии процветает взяточничество. Так он дал Председателю Курской уголовной палаты Копецкому 5 400 рублей и вещей на 2 000 рублей. Также по его указанию крестьянин из села Погореловка Киреев отвозил Копецкому провизию и на 1 500 рублей дубовые брусья для строительства конюшни. Через помещика Тютчева передал губернатору Нелидову 600 рублей для содействия скорейшей высылке на каторгу крестьянина Плаксина, который подозревался в поджоге двадцати скирд принадлежавшего Ширкову хлеба.
  Началось расследование.
  Жена Ширкова и ее сестра подтвердили, что дарили Копецкому на юбилей золотую табакерку и часы. Но это не было рассмотрено как взятка. Киреев из Погореловки показал, что в Курск он много чего возил, на строительство мостов, дорог, лично князю Львову, но конкретно ничего не помнит. Его дело отвезти куда укажут, сгрузиться и развернуться. Бывший губернатор, а теперь уже сенатор Нелидов заявил, что никакого Ширкова вообще не знает. Помещик Тютчев также сказал, что впервые слышит о деньгах.*
Курская уголовная палата, под председательством Копецкого, признала доносы бездоказательными, лживыми. Посему Ширков еще больше усугубил свою вину.

Дело, пережившее судей

  Еще в 1788 году капитан Иван Федорович Машкин подал жалобу на соседей, которые незаконно «оттяпали» у него 7 соток и 92 десятины земли. Машкин предоставил в суд царскую грамоту 1689 года о том, что эти земли принадлежали его прадеду. Однако, соседи помещики Арсеньевы, предоставили свои грамоты, подтверждающие их права на земли.
  Это дело в Льговском суде рассматривалось много раз, предлагались различные мировые варианты, но примириться соседи никак не хотели. Оно настолько всем надоело, что дело передали в Рыльский суд. Там его тоже пытались рассмотреть, а потом бросили в архив, где оно пролежало десять лет.
  Истец Иван Машкин уже скончался к тому времени, но остались его дети, майор Алексей и поручик Яков. Случилось так, что как человека уважаемого Алексея избрали судьей, а он помог брату выдвинуться в заседатели.
  В 1808 году Льговский суд вновь затребовал это дело. Братья Машкины успешно его обработали, часть документов изъяли, поддельные вшили и рассмотрели в свою пользу. Но наследники Арсеньевы с этим не согласились и пожаловались в Петербург. В каких-то кабинетах дело провалялось там, пока в 1819 году не попало на стол Министра юстиции, который решение Льговского суда отменил, отправив на новое рассмотрение.
  Уже и судьи, начинавшие это дело, ушли из жизни, а оно все рассматривалось и откладывалось. Но вот, в декабре 1825 года Министр юстиции и Правительствующий Сенат требуют от Курского губернского прокурора объяснений с требованием немедленно это дело завершить и не позориться на всю Россию, так как господин Крылов уже обдумывает, как расхвалить Льговский суд в своей очередной басне. Курский прокурор встрепенулся и ответил, что дело к себе он затребовал, ознакомился и сего же числа возвратил в Гражданскую палату «...с тем, дабы поспешили с окончательным решением».
  Дело и сейчас не закрытое лежит в архиве. А ежели наследники Машкиных и Арсеньевых обнаружатся, то можно затребовать и вновь рассмотреть.*

Все в воли Божией

  Встречались в судебной практике решения, звучащие для современных юристов совсем необычно.
  6 июля 1823 года Анастасия Береснева гостила у родственников в селе Густомои. Там ей подарили 25 копеек серебром. Для молодой девушки это была большая радость, на них можно было накупить ленты и бусы. Поблагодарив, утром она пошла домой в Ивановское. А вечером, в тот же день, проезжавшие крестьяне увидели торчавшие изо ржи ноги. Это была Анастасия Береснева. Ее раздели, изнасиловали и убили. Причем пропала и монетка.
  Быстро установили, кто мог проезжать или проходить по этой дороге с утра до обеда. Вероятнее всего это были крестьяне Добычев, Поляков и Андреев, утром выехавшие из Ивановского в Густомои. Причем, уже с утра они были в сильном подпитии. Приехав в Густомои, сразу направились в трактир. Свидетели показали, что одежда у них была испачкана землей, сами поцарапаны, да и расплатились двадцатипятикопеечной монетой.
  Их арестовали, но как следователи не бились, слышали только одно - были пьяные, падали с телеги, а монета наша. Суд вынес постановление: «Дело о смерти Насти Бересневой предать воле Божией, положиться в том на Бога, пока впредь само объявится, а Добычева, Полякова и Андреева оставить в сильном подозрении».
Дело больше не рассматривалось, значит, эта троица на всю жизнь так и осталась в «сильном подозрении».

  У крестьянина Спиридона Нечаева украли лошадь. Кто-то сказал, что, скорее всего, это сделали приехавшие недавно с Украины Середины, Яков и его сын Иван. Нечаев не стал связываться с полицией, а пошел сам к Серединым и действительно нашел свою лошадь. Стал выводить со двора, но подошел Яков и так ударил хозяина лошади палкой по лбу, что тот упал. Подошел Иван и еще добавил. Нечаев возьми да и умри прямо во дворе Серединых.
  Приехал следователь, дело оказалось ясным, тем более что двенадцатилетняя девочка Марфа все видела и рассказала. Да и Иван был сущим бандитом, уже осуждался за грабеж. Семейку арестовали, и Льговский суд приговорил их к наказанию кнутом и каторжным работам в Сибири.
Дело пересматривает Курский суд и велит это решение отменить.
  Следователь, заседатель Льговского суда Булгаков, ничем показания ребенка не подтвердил, палку со следами крови не нашел, место происшествия не описал. А вдруг Нечаев действительно сам упал и проломил себе голову, как утверждали Середины, а с ребенка какой спрос?
  Приговор же теперь звучал так: «...оставить Серединых в сильном подозрении, а дело о смерти Нечаева предать воле Божией и положиться в том весьма на Бога, пока впредь само по себе объявится».*

Налоги платить надо!

  17 декабря 1826 года льговским судом было возбуждено уголовное дело, расследовавшееся шесть месяцев. Стали поступать многочисленные жалобы на дворянского земского заседателя Льговского уезда Викторова. Ему было поручено взыскивать налоги с должников. Последние годы злостных нарушителей становилось все больше. Причем не только среди крестьян, но и зажиточные граждане стремились как-то увильнуть. Все жаловались на стихийные бедствия, плохие урожаи, свою невезучесть.
Викторов знал, что в прошлом году было рассмотрено 423 уголовных дела, из них почти половина о налогах, осуждено 244 человека, но среди них ни одного должника! Это его возмущало. К порученному заданию отнесся со всей серьезностью. Несмотря на крупную комплекцию и физическую силу немалую, ходил, постоянно опираясь на толстую палку и в сопровождении двух стражников. Начинал беседу с должниками мирно, а заканчивал своей тяжелой палкой, причем стражники вынимали из ножен шашки и молча наблюдали происходящее.
  Суд пришел в затруднение. Ну, бил, так не для себя старался, долги ведь государству платить надо вовремя. Да и налоги в казну стали поступать с перевыполнением. Льговский суд обратился за советом к губернатору, тот к Министру юстиции, последний доложил Императору. Николай Первый своим манифестом от 22 августа 1826 года дело закрыл, «...а Викторову доведена высочайшая монаршая милость впредь так не поступать при взимании недоимок».

  Надворный Советник, мелкий помещик Льговского уезда Евдоким Иванович Шкилев давно усвоил, что наглость тоже счастье. Его в уезде знали хорошо, и никто с ним не связывался. Он перессорился со всеми соседями, сослуживцами, но своего никогда не упускал. А потом решил поссориться и с государством. Перестал платить налоги и все-тут. И налоги небольшие, накопилось всего 47 рублей, да пени 25 рублей, но дело принципа.
  Уездный суд слал повестки, предупреждал, но помещик все игнорировал. Тогда приняли решение взыскивать по частям с пенсии. Но Шкилев тут же жалуется на суд самому губернатору. Он сообщает, что влачит полуголодное существование, имение старое, крестьяне все ленивые, порубили в его лесу деревья, урожаи низкие, а ему еще семью содержать, да лекарства себе покупать.
  Губернатор входит в его положение, сочувствует, но отвечает, что налоги платить все же надо. Шкилева такое бездушное положение возмутило, и он пишет во все инстанции.
  Следует Указ его Императорского Величества Самодержца Всероссийского Льговскому Полицейскому управлению: «Жалобу оставить без последствий».
  Курская казенная палата сообщает в Губернское правление: «...на имение же Шкилева взыскание не обращалось потому, что человек он очень кляузный, и любит писать прошения на всякие законные действия исполнительных чинов». Губернское правление тоже хорошо узнало Шкилева и накладывает резолюцию: «В жалобе отказать, действия полиции правильные, наложение взыскания на пенсию, а не на землю правильное».
  Но жалобами уже завалена столица (это сколько же денег на письма ушло). В сентябре дело рассматривает Правительствующий Сенат России и решает - не хочет платить с пенсии, конфисковать имущество!
Но здоровье Шкилева уже подорвано годами борьбы за свои личные права и с горечью в душе за не доведенное до конца дело он умирает. Решение Сената за номером 249 доводят уже до его наследников.*

Убийство Березуцкой

  В мае 1823 года суд рассматривал дело об убийстве. А началось все еще в прошлом году. Тогда, в сентябре, была ограблена квартира самого уездного исправника (начальника полиции). Было похищено вещей на сумму немалую - 1 525 рублей. В этом подозревался дворовый работник помещицы Неплюевой Савелий Хлудов. Но как только началось следствие, Хлудов исчез, и все решили, что ударился в бега. А тут на тебе, всплыл в Сейме после разлива, причем с веревкой на шее и признаками насильственной смерти.
  По этому делу арестовали братьев Василия и Якова Шевелевых, которые быстренько во всем и сознались. Но вдруг, на суде, они посмели заявить, что во время предварительных допросов в Льговском суде секретарь суда Лихолетов и судебный заседатель Петровский били их руками и палками, заставляли кланяться до земли, пока без сил не упадут, а затем приказали караульным их не кормить, пока не сознаются. Такое в суде случалось нечасто, члены суда недоуменно и возмущенно переглядывались, а Лихолетов и Петровский развели руками и заявили, что такого наглого оговора сами не ожидали. Значит, Шевелевы совсем не раскаялись, а посему наказать их кнутом, поставить клейма преступников, сослать на каторжные работы в Сибирь, а также конфисковать все ихнее имущество, правда, если такое есть. А другие пусть учтут, как клеветать на уездный суд.
  Прошло время и это дело пришлось вспомнить вновь. Второго июля, недалеко от села Погореловка, в логу был обнаружен прикрытый ветками труп. Тело было раздетое, со следами побоев, причем голова и конечности лежали в другом месте. Вот тут Льгов содрогнулся. Такого зверства в уезде еще не было. Установили, что это 24-летняя крестьянка Анна Березуцкая, о пропаже которой в Льговский суд заявил ее брат еще 27 июня.
  Вот что выяснилось. Льговский исправник Волков прослышал, что украденные у него вещи видели в Погореловке в доме Авдотия Березуцкого. Он договаривается с секретарем суда Ивановым и другим чиновником Нестеровым о производстве обыска. Те все перевернули, но вещей не нашли. Стало обидно за потраченный впустую день. Тогда они берут с собой дочь Березуцкого Анну, чтобы провести допрос с пристрастием на месте и привозят в дом Волкова.
  Волков это подтвердил, сказал, что побеседовал с девушкой, ничего от нее не узнал и велел отправляться домой, причем дал провожатого. Провожатый показал, что вывел ее за околицу, а, узнав, что она дорогу сама знает, вернулся домой. Это было 20 июня.
  Но совсем другое рассказали крестьяне Карачевцев и Недуруев. Оказалось, что Волков велел им Анну догнать и вернуть. Затем, при исправнике, они отвели ее на скотский двор, где и засекли насмерть. Их показания вызывали доверие, но постоянно путались. То якобы они заткнули ей рот платком и она задохнулась, то вообще убил Волков, то убил и расчленил один Карачевцев. А в Губернском суде от прежних показаний отреклись совсем, заявив, что Волков заставил все взять на себя. Дело застопорилось. Волкова от должности отстранили.
  Летом 1826 года большая часть вещей была найдена в озере Карасевом.
  Если бы во всем этом не был замешан начальник полиции, особых затруднений не возникло, но тут был подрыв авторитета губернатора, назначавшего исправников. И губернатор обращается в Правительствующий Сенат с просьбой направить из Петербурга опытного и благонадежного чиновника для проведения нового расследования.
  28 января 1828 года Беклешов (которого направили на расследование) пишет рапорт Министру юстиции князю Алексею Долгорукому, что прибыл на место и приступает к переследованию дела. Дальше рапорты Министру юстиции следуют чуть ли не ежедневно. А Министр финансов отдельной статьей выделяет 1 083 рубля на нужды следствия.
  Беклешов выявил грубейшие нарушения и полную неспособность следственных чиновников к своей работе. Когда читаешь его рапорты князю Долгорукому, то и сейчас диву даешься, как можно было не раскрыть это дело по горячим следам, а затянуть на четыре года. Видя все это, Машкин срочно заболевает и 22 февраля сообщает, что болезнь усилилась настолько, что он не может участвовать в дальнейшем расследовании, и неизвестно когда выздоровеет. Без него, по закону, следствие продолжать нельзя. Узнав об этом, разгневанный губернатор присылает в Льгов Курского уездного Предводителя Дворянства Шеховцова.
  И вот, Министру юстиции уходит последний рапорт: «...дело закончено и виновные в убийстве той девки открыты одни по собственному сознанию, а другие обстоятельствами дела, и все производство представлено в Правительствующий Сенат при рапорте с заключением как об открывшихся вновь в сокрытии при первых следствиях, так и беспорядках и упущениях прежних следователей. Статский Советник Беклешов отправился из Курска в Петербург о чем имею честь донести Вашему Сиятельству. Губернский Прокурор Репяхов».
  А вот, что произошло на самом деле. Уездный исправник Волков сознался, что не имел права не только производить обыск, но даже допрашивать Березуцкую. Это в компетенции следователей суда. Он действительно девушку отпустил. Но утром, еще до допроса, Волков по своим делам ездил в село Афанасьевка, с ним были его крестьяне Карачевцев и Недуруев. Там-то Недуруев не выдержал и сознался товарищу, что очень боится. Ведь Анна Березуцкая что-то знает о краже вещей у исправника. А совершил это Недуруев, у него хранились вещи. И Семен Хлудов знал, а теперь покойник. И два человека в Сибирь уже попали за это. От украденных вещей он уже отделался, а вот девку припугнуть надо, иначе каторга пожизненная.
  Вернувшись, они уединились и стали пить водку. Карачевцев сочувствовал, а Недуруев плакал и бился в истерике. Но вдруг они узнали, что исправник только что отпустил Березуцкую домой. Собутыльники ее догнали и стали набиваться в провожатые. Анна испугалась, вернулась и заночевала у родственников.
  Утром заговорщики встретились, чтобы продолжить запой. Недуруев рассказал, что вчера вечером его любовница Матрена Нагатина встретила Аньку и обозвала ее воровкой, а Березуцкая ответила, что знает воров, и кто продавал ворованное и теперь Волкову все расскажет.
  Утром Березуцкая пожаловалась, что боится Сеньки и Ваньки, попросила ее проводить. А те уже лежали в кустах и смотрели за дорогой. Но увидели, что идет целая компания из 5-6 женщин. Карачевцев пошел за ними, а Недуруев забежал домой, сунул за пазуху бутылку водки, за ремень топор и догнал приятеля.
  Женщины шли, весело болтая, и заговорщики, не выдержав, выскочили на дорогу. На глазах у всех схватили Анну и потащили в лес. Карачевцев заорал на перепуганных женщин, чтобы, мол, шли своей дорогой, ничего мы ей плохого не сделаем, а если кто проболтается, то всех поубивает, его, бешеного все знают.
  Березуцкая вырывалась, кричала, спрашивая, куда ее ведут, и что хотят сделать, еще больше ожесточая преступников. Четырнадцатилетнюю Лариску все же стало раздирать любопытство, что это они там с Анькой делать будут? Она взяла с собой младшего братишку и, прячась за кустами, пошла следом. Они увидели, как Недуруев сорвал с Анны платок, завязал ей глаза и держал сзади за руки, а Карачевцев обухом топора ударил в лоб. Лариска испугалась, схватила на руки братишку, выскочила из леса, рассказала женщинам, что видела, и все побежали по домам. Дома мальчик все рассказал матери, вечером Лариска своему любовнику мельнику Василию Скрипкину, женщины своим мужьям.
  А убийцы, немного протрезвев, решили в случае чего все валить на исправника, уж он то сумеет замять. Когда стали допрашивать и их, Матрена Нагатина и Семен Недуруев дали Карачевцеву по 80 рублей, чтобы все взял на себя. Потом дело совсем запуталось. Очевидцев и знавших истинное происшествие никто не допрашивал, а сами они идти в полицию боялись, Аньку то ведь все равно не вернешь.*

Рутинные дела

  В декабре 1824 года крестьянин Антон Горелов зашел в Льгове в корчму, посидел, выпил вина и громко стал рассуждать, что вино дрянное, наверняка водой разбавленное. Хозяин обиделся и отволок крестьянина в суд. Ведь было явное оскорбление питейного заведения. Судья с этим согласился, опробовал вино и разъяснил крестьянину высочайший указ Правительствующего сената от 16 февраля 1809 года о неправильных отзывах, а посему надо платить штраф и впредь, если не нравится - не пей, а репутацию заведения порочить нельзя.

  19 декабря 1824 года крестьянка Анна Мосолова заявила, что муж Трофим ее регулярно бьет, даже беременную намедни ударил в грудь, она упала и родила мертвого младенца. Суд быстро установил, что у Анны уже дважды были мертворожденные, поэтому нечего сваливать на мужа. Сама ты баба виновата, раз выносить не можешь.

  17 декабря того же года состоялся суд над группой Нижне-Деревенских крестьян. Они порубили казенный, принадлежавший государству лес и быстренько, в течение недели пустили его на строительство домов. В объяснениях написали, что считали лес ничейным. Конфисковывать лес было уже бесполезно. Посему решили с негодяев взыскать 438 рублей 72 копейки. Деньги очень немалые. Но Курский суд в порядке надзора пересмотрел это дело и, сославшись на Указ 12 февраля 1813 года, решение отменил. Совсем! «Деньги не взыскивать, так как срубленный лес употреблен не на продажу, а на домашние надобности».

  Решение Льговского суда от 12 января 1825 года: «Крестьянскую девку Ефросинью Науменкову за лишение жизни прижитого ею блудного младенца наказать кнутом».

  19 января 1825 года Льговский суд рассматривает дело уже посложнее. В нем не упоминается, чем же провинилась молодая крестьянка Стефанида Чулкова перед своими хозяевами - отставным поручиком Иосифом и его женой Варварой Соколовскими, но они решили хорошенько ее проучить. Поручили это своим работникам Слепухову, Колбасину и Кузьмину. Чем-то девушка не приглянулась и им.
  Отвели ее на хозяйственный двор, раздели, привязали к скамье и стали «учить» кучерским ременным кнутом и розгами как почитать хозяев. Да так, что на следующий день Чулкова умерла. Уездный суд долго размышлял о наказании виновных, ведь случилось прямое убийство. Но дворовые люди тут не при чем, выполняли распоряжение помещика. А что у девки Стефаниды слабое здоровье, никто не предполагал.
  Члены суда долго обсуждали все стороны дела и согласились с заседателем от дворянства Никоненковым. За неумеренное наказание девки Чулковой, отчего она умерла, Варваре Соколовской пойти в церковь и серьезно покаяться за свои грехи. Ну, а Иосифу тюрьмы не избежать, сидеть там ему шесть месяцев. А потом еще посмотрим, можно ли им в дальнейшем управлять крестьянами.
  Соколовский тут же пишет в Курский уголовный суд, что он заслуженный поручик, невинно страдающий, и вообще это несчастный случай, а посему его надобно из-под стражи освободить. *

Пропавший граф

  Осенью 1905 года в Льгове узнали, что на постоянное место жительства сюда перебирается не кто-нибудь, а граф Дмитрий Евгеньевич Толстой. К графу Александру Николаевичу Толстому, построившему имение, перешедшее затем к князю Барятинскому, если и имел какое-то отношение, то очень дальнее. Каждый уездный городок гордился именитыми жителями, а тут не просто дворяне, а князья и графы!
  Незадолго до этого Дмитрий Евгеньевич обратился к Курскому губернатору с просьбой определить его на жительство, в каком-либо уезде и должность просил маленькую, желательно в полиции. В это время наиболее подходящее место оказалось в Льгове, а работу предложили помощником начальника полиции.
  В Льгове обсуждали скромность графа, присмотрели для начала удобный особнячок, ведь если ему здесь понравится, то купит что пожелает или сам построится. Обговаривали программу бала по случаю приезда и очередность визитов.
  Граф Дмитрий Толстой получил неплохое юридическое образование. Особо не блистал во время учебы, зато блистал на балах и в ресторанах. Да и женился на Марии Вяльцевой, дочери крупного чиновника при императорском дворе. Правда, тесть его не очень жаловал и настойчиво посоветовал начинать карьеру с провинции, где можно себя проявить и зарекомендовать.
  Начал граф свое служение отчизне в Тамбовском Дворянском собрании простым канцелярским служащим, только через два года получил небольшое повышение, зато в придачу к нему орден Святого Станислава за усердие. После чего сразу и уволился.
  Через некоторое время граф объявился в Полтаве также на мелкой должности младшего чиновника особых поручений при губернаторе. Но не лежала душа к службе. Продержался два года и снова уволился.
  Годик отдохнул и решил снова попробовать, приглянулась Курская губерния. Полтавский губернатор почему-то был этому очень рад и дал такую характеристику: «...поведения весьма хорошего, нравственных и служебных качеств прекрасных и к перемещению его на службу в Курскую губернию препятствий не встречается».
  С 8 октября 1905 года он уже зачислен в штат уездного исправника и ему пошел оклад. Прошло три недели и граф обращается в Льгов с просьбой выслать ему на дорогу деньги из причитающегося ему оклада. В Льгове ждут, а графа все нет. Забеспокоился и губернатор, граф все же, со связями. 11 ноября из Курска уходит телеграмма: «Петербург. Дворец Великого князя Николая Николаевича Романова. Дмитрию Павловичу Вяльцеву. Прошу Вашего содействия приезду гр. Толстого по месту службы в г. Льгов. Губернатор Гордеев».
  Из Петербурга следует ответ: «Зятю телеграфировал должен на днях явиться на службу Льгов. Вяльцев».
  Наступил 1906 год. Граф исчез с полученными деньгами. Льговский суд возбуждает дело. Запрашивают Министерство юстиции. Выяснилось, что он где-то в Прибалтике.
  4 января телеграмма: «Курляндский Губернатор Курскому Губернатору. Уведомляю Ваше превосходительство, что о месте пребывания бывшего помощника Любавского полицмейстера графа Толстого оставившего службу еще 2 апреля 1905 года сведений не имеется».
  В Льгове прождали еще год и только тогда заняли дожидавшуюся графа вакантную должность.
  31 августа 1911 года Курский губернатор получил телеграмму из Баку от Председателя Окружного суда: «Граф Дмитрий Толстой назначен нотариусом Баку. Прошу препроводить мне формулярный список о его службе и характеристики». Ответ Курского губернатора архивы не сохранили.*

  Вот такие замшелые истории. Их собирал и издавал за свой счет удивительный человек - М.Лагутин в память о своем отце. *

  Милые истории дремучей провинции. Я надеюсь, что они растрогали всех так же (или заставили задуматься, как история о наказании тех, кто запорол девушку насмерть), как и меня. И я надеюсь, что не будет отфрендов за то, что иногда буду знакомить вас с историей моего такого провинциального края.

Comments

( 34 комментария — Оставить комментарий )
vatsons
26 окт, 2010 14:23 (UTC)
Безумно интересно! Чёл с неослабевающим вниманием, переписал себе, использую в публикациях по теме "Нутряная сущность доказательствов"
Гран мерси!
lena_malaa
26 окт, 2010 14:25 (UTC)
Вам спасибо за теплые слова. Я эти истории неделю влюбленно перечитывала ))
vatsons
26 окт, 2010 14:48 (UTC)
Мы на лекциях по криминалистике говорим, что как наука она сложилась в конце XIX века и её основоположник был Австрийский полицейский следователь Ганс Гросс.
А тут видно, что задолго до Гросса подход к док5азательственной базе был уже вполне сложившимся:

Следователь, заседатель Льговского суда Булгаков, ничем показания ребенка не подтвердил, палку со следами крови не нашел, место происшествия не описал.

Это ж просто классика, как про сегодня сказано. Вот от чего я пришёл в такой проф.восторг, а Вас целую в обе щечки - какая Вы молодец!
lena_malaa
26 окт, 2010 14:57 (UTC)
Спасибо. :-* ответно.

Я же тоже юрист, жаль, что училась давно. И туманно помню, что история криминалистики обычно преподавалась как история "их" исследований. Вот кто бы мог подумать, что в начале девятнадцатого века следаки будут вещдоки собирать ))
lena_malaa
26 окт, 2010 15:00 (UTC)
А по делу Ширкова так вообще экспертизу провели, покончила с собой умершая или была убита. Жаль, что автор не описал, как она происходила.
vatsons
26 окт, 2010 15:11 (UTC)
Такая экспертиза и сегодня ничем бы не закончилась, а над назначившим её ржал бы весь след.отдел.
lena_malaa
26 окт, 2010 15:18 (UTC)
Тут интересна сама процедура, кто проводил, кто участвовал и как.
rgkot
26 окт, 2010 15:49 (UTC)
я как историк по образованию) и учился в 90-ые
а что, у вас так дорого было?
lena_malaa
26 окт, 2010 15:50 (UTC)
Нет, это не стоило ни копейки. Просто дальше куда?
rgkot
26 окт, 2010 15:57 (UTC)
учительствовать)))
шутка

да, я тоже бесплатно учился, а вот у нас в группе 4 человека по контракту были
lena_malaa
26 окт, 2010 16:03 (UTC)
Понятно. Дальше куда? Я из небогатой семьи, роскошь работы за копейки позволить не могу.
rgkot
26 окт, 2010 17:29 (UTC)
ну везде свои обстоятельства конечно...
я еще когда учился - работал охранником, переводчиком, грузчиком на рынке... одно время - одновременно время, это было круто

вечер и ночь сижу в офисе дежурю, попутно перевожу всякую ерунду на три языка друг в друга как говорится
а в будние дни в 6 утра на рынок на другой конец города грузить)))

забавно, этот период был ровно 10 лет назад - октябрь-ноябрь-декабрь 2000
lena_malaa
26 окт, 2010 17:34 (UTC)
Понимаю... Но так не могла.

А, ладно. Зато я сейчас совершенно любительски балдею от тех вещей, которые мне вполне могли не нравится при профессиональном подходе.
someonecurious
26 окт, 2010 16:48 (UTC)
Аналогичная рекомендация
"...дело о смерти Нечаева предать воле Божией и положиться в том весьма на Бога, пока впредь само по себе объявится".

Помню, в учебнике хирургии начала 19 в. меня поразила аналогичная фраза: "В данном случае [описываемого заболевания] следует воздержаться от активных действий и положиться на натуру".
lena_malaa
26 окт, 2010 16:51 (UTC)
Re: Аналогичная рекомендация
Мудрая фраза, надо сказать. В отсутствие адекватной анестезии хирург действительно должен был хорошенько подумать перед операцией. Что хуже - дальнейшее прогнозируемое течение болезни или болевой шок, кровопотеря и отсутствие антибиотиков?
pioneer83
26 окт, 2010 20:08 (UTC)
А где поклонники БЪлого и пушiстаго ДЪла?
lena_malaa
27 окт, 2010 04:03 (UTC)
пожимая плечами
сама фшоке. Наверно отращивают космы и красятся в белый цвет.
svyatoslav
27 окт, 2010 03:30 (UTC)
Лена, молодец! Завидую людям, имеющим интересное хобби... ;)
ohapkin
27 окт, 2010 06:04 (UTC)
Спасибо за хорошую книгу. Интересно почитать.
lena_malaa
27 окт, 2010 14:25 (UTC)
Благодарность за благодарность ))
kymyl
27 окт, 2010 19:57 (UTC)
Револьвер?
Очень понравилось. Спасибо.
Но, я дико извиняюсь.
Алтухова лежала в гостиной, ковер был залит кровью, в стороне валялся револьвер.
Ну откуда во Льгове в 1913 году револьвер?
http://www.razreshilovka.ru/book_str_7.htm
http://www.legendary-arms.ru/revolvers/
http://www.shooting-ua.com/arm-books/arm_book_47.htm
Скорее всего, речь шла о кремневом пистолете. В крайнем случае, многоствольном.
Еще раз спасибо за статью.
lena_malaa
28 окт, 2010 04:14 (UTC)
Re: Револьвер?
Ну не я дела листала... Простите за чужие ошибки.
lena_malaa
28 окт, 2010 04:13 (UTC)
Да, спасибо.
(Удалённый комментарий)
lena_malaa
15 ноя, 2010 17:41 (UTC)
Вам спасибо за теплые слова!
(Удалённый комментарий)
khekhekhe
18 фев, 2011 21:51 (UTC)
good:)
Вы не против, если я добавлю вас в друзья?
lena_malaa
19 фев, 2011 06:35 (UTC)
Re: good:)
нет конечно ))))
lena_malaa
28 май, 2011 18:58 (UTC)
дикое грандмерси )))
shabanov_f
20 янв, 2015 17:31 (UTC)
Отличные истории!

Кстати, один из родственников Машкиных из Курской области мне знаком. А может и потомок...
lena_malaa
21 янв, 2015 05:06 (UTC)
Спасибо!
Вот интересно, а вдруг и правда родственник )
( 34 комментария — Оставить комментарий )

Profile

я слушаю вас...
lena_malaa
lena-malaa

Latest Month

Сентябрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by heiheneikko